?

Log in

No account? Create an account
Нам сообщают о достаточно ухудшившейся ситуации в так называемом livejournal, который, как выяснилось, является социальной сетью, то есть наши заметки могут читать все пользователи, однако не это (само по себе удивительное) обстоятельство вызывает негодование пользователей, а пресловутая политика группы аферистов, размещающих в блогах рекламу, в том числе скрытую.

Мы уже давно обратили внимание на сбор персональных данных, отслеживание перемещений пользователей, что, конечно-же, неизбежно влечет за собой и продажу данных рекламным агенствам, чего вполне резонно ожидать от зарвавшихся саббатианцев. По несчастливой случайности какие-то недалекие люди уже больше года вносят свою бессмысленную плату за наш блог (надо пояснить, что эта плата ни в коей мере не зачтется им как жертвоприношение, на что они в их развязной заносчивости фамильярно надеются, изо всех сил воображая, что эти жалкие гроши чего-то стоят), в связи с чем никакой придирчивый взгляд не нашел бы в нем рекламы, чего нельзя сказать о личных данных этих несчастных персон, включая данные об их банковском счете, которые никогда не следовало бы доверять профессиональным торговцам информацией, каковыми и являются владельцы livejournal.

С этого дня блог будет вестись в академическом журнале Candala Media Inc..

Задачи, которые мы всегда ставили перед блогом, описываются как демонстрация присутствия и непреодолимой дистанции между присутствующим Нашим Сознанием и бесцветной губкою Творения, впитывающей сущностное благоухание, дистанции, непреодолимой тварью точно также, как преодолимое расстояние между слугой и господином непреодолимо для слуги.
Откликаясь на наши замечания относительно скромного обаяния круглых чисел, средства массовой информации демонстрируют податливость и даже пластичность, публикуя своеобразные пасквили о прогнозах погоды до 2100 года, согласно которым, погода испортится. Надо обратить внимание на целый ряд моментов в аспекте подобных публикаций. Во-первых, формирование непреложного мнения о погоде ведется от лица анонимного авторитета "науки" (сми вообще характеризуются анонимностью), подобного тому, который проводит, например, тестирование систем образования и выставляет баллы, как выясняется в конце концов на основе совершенно безумных тестов, изобрести которые можно было только под воздействием сильнодействующих наркотиков. Сродни этим основам и обоснования погодных утверждений, которые сами по себе и без того бессмысленны, являясь ничем иным как ни к чему не обязывающей формой поддержания монолога (а в случае двух и более монологов - "диалога"). Во-вторых, вынося крупноформатные лозунги о погоде на титульный лист, редактор прекрасно знает, что с газеты никто не спросит и не вспомнит источника лозунга не то чтобы в 2100 году, а уже назавтра. Тем не менее, то, что постоянно произносят заговорщицким громогласным шепотом, не может не интерпретироваться как молитва, направляемая в пустоту, и совокупной силы уверенности всех газет и журналов должно быть достаточно для того, чтобы изменить климат - дело в том, что при чтении газет и вообще печатного слова человек непроизвольно потеет, особенно если пьет при этом кофе или чай, а еще в кинофильме Матрица был показан совокупный потенциал большого количества тел, соединенных в своеобразные столбы, на одном из которых просыпается Нео.
По сообщению наших корреспондентов, в минувшие выходные был произведен пробный пуск великого андронного коллайдера. Образовавшаяся в ходе пуска черная дыра позволила нескольким Пожирателям прорваться в мир людей и разрушить Цхинвал. На подавление Пожирателей были брошены русские военные, заручившиеся твердой поддержкой глав стран Евросоюза, считающего себя виновным в прорыве, равно как виновным в будущем великом прорыве, намеченном на сентябрь сего года.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на концепцию целой и сломанной печати. Тварям и существам из иных миров, если эти существа в-принципе достаточно могущественны для того, чтобы проникать в другие отдельные миры, конечно-же, не требуется некоей "физически открывающейся двери" или "конструкции особого прохода", поскольку их состояние и без того надпороговое, но из того не следует, что для их появления во всей разрушительной мощи (а в действительности в весьма редуцированном и нивелированном к кондиции локального универсума виде) не нужно "особое приглашение". Нерушимые печати Законности являются фактически непреодолимой преградой, пока они имеются в наличии, и ни у кого не возникнет идеи "вторгаться" в чужой мир или разрушать его, пока на то не будет Законности.

Всякое нарушение Закона трансформирует Законность, и если рассматривать это в контексте "растворения мирового яйца снизу" именно нарушение Закона или первородной Клятвы тождественно снятию печатей.

Излишне подчеркивать, что для существ с той стороны нет резона спешить и они не обременены так называемым недостатком впечатлений, чтобы слетаться на первую-же сорванную печать, каких на самом деле среди необъятного множества миров есть в избытке.
ЦК НСДАП выражает решительное осуждение действий грузинских военных преступников, в очередной раз организующих разрушение памятников истории и культуры. Ратуя за скорейшее ухудшение ситуации на всей территории Земли, мы не раз подчеркивали совершенную и полную недейственность подобных методов, базирующихся на непосредственном разрушении социальной инфраструктуры и перемещении жителей в загробные миры. Едва-ли нужно подчеркивать, что живые никогда и ни при каких обстоятельствах не позавидуют мертвым, если привыкнут к своему положению выживших, а обретение привычки является одной из основополагающих особенностей характера смертных существ. Ухудшение ситуации может быть достигнуто исключительно методами ее улучшения и очищения от худшего.

По этой причине мы рассматриваем полное уничтожение всего побережья от Черного моря до Балтийского и терраморфинг посредством термонуклеарного расплавления так называемых гор как единственную приемлемую в такой ситуации меру.

Замечание об энергии

В отличие от динамики (dvnamis), энергия (energeia) олицетворяет силу в ее изъявлении, в этом смысле оба понятия ныне получили обратное значение, ибо энергия стала считаться незримой субстанцией, а динамика явленным "движением", а если говорить точнее, "выраженным посредством движения беспокойством материи" - что относится скорее к энергии, поскольку она и является чем-то выраженным, также как движение труженика выражает его как труженика.

Энергия в идеальном случае тождественна излучению, которое может быть светлым или темным - явным или же сокрытым от определенных модусов восприятия, на что обращал внимание Гете, говоря о темной и светлой энергии в контексте своих исследований хроматики. Он справедливо считал свет и цвет продуктом порогового состояния энергии, пребывающим всегда и исключительно на грани между темнотой и освещенностью. Надо обратить внимание на то, что "освещенность" является достаточно спорным явлением, когда в результате чувственной ошибки его не относят к проявлению солипсизма (что было бы, как минимум, логично), а подразумевают отсутствие у одного объекта самосвечения, у другого-же его наличие, причем второй с первым соединяется некими воображаемыми лучами. Такие лучи представляют собой ничто иное как конструкт или схему, призванную проиллюстрировать некие частные случаи, но ни в коей мере не описывающую целого и не имеющую непосредственной связи с концепцией излучения, которое и этимологически относится не к "лучам как прямым линиям"*, но к необузданному свечению объекта и тем самым представляет собой случай благоухания.

Из этого должно быть уже ясно, что никакая оптика не может служить инструментом изучения света - даже наиболее зримого. Обуздываемый посредством призм необузданный свет (проявляющийся в виде фотонов на границе между темной и светлой энергиями), конечно-же, представляет собой адаптацию к тем или иным условиям опыта, попросту - к "антропному принципу", и никоим образом не может считаться свидетельством для суждения о сути света, не говоря об энергии.

*Лучи в контексте "лучей света" не имеют никакого отношения к космокреативной концепции нитей.

На крыше мира

На крыше мира загорала женщина тяжелого поведения. Ну вы знаете, перекинув ноги через перила, она подставляла их смертельно опасным лучам, пронизывающим стратосферу. Всякий раз, когда выдавалась свободная минута, она предпочитала провести ее с пользой.

Восхождение было тяжелым, еще в самом начале мы потеряли двоих, они сорвались в пропасть. Им теперь лучше, чем нам, наподобие того, как ужаленному пчелой лучше чем среднестатистическому гражданину. Дело в том, что ужал пчелы приводит к возникновению любопытного эффекта, так называемой сладкой боли. Перед началом восхождения в гостинице мы долго гадали, как лучше распределить запас провианта и черный учитель - мы так и называли его - Черный Учитель - посоветовал узкую специализацию, в результате чего у одного счастливчика в рюкзаке оказались банки сгущеного молока. На дне расселины, задыхаясь от ужаса и безысходности, наши падшие смогут продержаться на сладостях достаточно долго, прежде чем один из них не убъет другого, а недели три спустя не погибнет от пищевого отравления и сам.

Вокруг площадки, на которой расположилась женщина тяжелого поведения, в воздухе кружились человеческие фигурки, это были антиподы, причина головокружительного появления которых оказалась весьма проста - всякое тело, двигающееся на восток, появится на западе, а падающее вниз обогнет дугу протяженности и окажется наверху. Этого антиподам было достаточно.

Явление СуккубаВ каждого из них снизу била молния, очевидно, это и поддерживало их в непрерывном движении. Мы привыкли видеть молнии бьющими сверху, но на мировой крыше верх становится низом, а грозовые тучи архитектурной лепниной, украшающей фасады внизу, где бегают маленькие-маленькие горные козы. Каждый участник экспедиции прошел подготовку на курсах МВД, где нас научили, в-частности, владению карандашем, благодаря чему мы сделали массу документальных зарисовок.

Надо заметить, что, подобно Жаку Иву Кусто, мы были завербованы спецслужбами, а если говорить начистоту, то едва-ли найдется среди людей кто-то, чья деятельность ими не спонсируется, если только человек пытается взглянуть хоть немного дальше собственного носа. Всякая деятельность чревата важным научным открытием или разоблачением вражеской агентурной сети.

Как известно, пик Эвереста представляет собой выложенную плашечками площадку, обнесенную невысокой чугунной изгородью, назначение которой весьма прозаично. Именно к ней привязаны тросики, расходящиеся в направлении соседних гор. Заблудившиеся альпинисты всегда могут переехать по тросикам в нужный район Гималаев.

На крыше альпинисты первым делом смотрят, свободна-ли площадка, ведь двоих она с грехом пополам вместила бы, а троих уже нет. Когда площадка занята, остальным приходится ждать, повиснув снаружи на перилах. И вот увидел я, что подле женщины еще одно место, но на всех его не хватит. Что мне следовало предпринять? Думаю, каждый на моем месте поступил бы одинаково, как сделал и я - я взобрался первым и поэтому без труда размозжил шипованым сапогом голову лезшего вслед за мной, он-же, падая, зацепил следующего, а все вместе они образовали практически неостановимую лавину из живых тел. Я успел вовремя вцепиться в перила, и когда тросик лопнул, то лишь вскольз хлестнул меня по спине.

Покончив с этим, я устремил взор на площадку и погрузился в раздумья, ход которых не на шутку встревожил меня. Площадка была рассчитана на стоячих людей, а женщина тяжелого поведения лежала в непринужденной позе, ее волосы свешивались вниз, а ноги, как уже было отмечено, лежали на перилах. Сверху двигались, помимо антиподов, еще несколько фигур - они казались терпеливо ожидающими своей очереди. Надо заметить, что на гору взбирались как снизу, так и сверху, и она была тождественна бездонной яме или шахте, по которой непрерывно вверх и вниз двигались фигуры.

Легкость и тяжесть - две концепции стояли передо мной, приоткрываясь разными сторонами. Только мужчина тяжелого поведения мог разделить площадку с этой женщиной. Но на поведении нужно стоять, как на позиции, подтверждая и реактуализируя его. Малейшая легкость в поведении может свести на нет упорный труд по его утяжелению.

Я отпустил перила и с силой оттолкнулся ногами от края площадки, чтобы повиснуть над пропастью. В этот миг осуществился мой акт праведности и я полетел вниз. Мое поведение утвердилось как тяжелое и скоро я займу место рядом с женщиной на крыше мира. Через несколько секунд я пройду сквозь землю и в сопровождении почтительных улыбок упаду на площадку вне очереди. Сейчас я выключаю диктофон, потому что его сконструировали люди, а ничто человеческое не пройдет через запад, чтобы войти в иную протяженность с востока.

Ночью у реки

Ночью на той стороне реки город бросает на землю световые тени, над водою вьются крупные мухи, что возникли из пустоты в результате разрушения экосистем, а клочья тумана запутались в камышах; розовый куст растет у скамьи, на столике десять или двенадцать свечей, они очень хорошо освещают причудливо застывшие макрокосмы зеленых насаждений. Из-за туманов горят лающие собаки, осевшие в деревнях, что то тонут в оврагах, то лепятся среди скал.

Я видел там человека. В волнах мерно покачивается труп, такое ощущение, что кто-то откусил ему руку, брошенную чуть поодаль на берегу, но массивного речного животного, того, которое его очаровало и привлекло к реке, нигде не разглядеть, если только вы не вооружитесь прибором ночного видения. А червяк толщиной примерно с руку взрослого мужчины выползает из-под куста душистого какого-то там куста выползает и под скамейкою стремглав к трупу, глаза у него лихорадочно блестят и на ноздрях заметна розовая пена, поблескивающая живо, пока проползает мимо свечей мимо свечей проползает к трупу проползает.

Еле слышно взвывают гиены в далеких рощах, из буковых и дубовых передают благую весточку дальше, но когда они прибудут к трупу, от того останутся только кости, потому что стервятники и стервятницы всегда ближе к телу, чем гиены, чем черви, чем даже рыбы и бактерии, яростно плюющиеся желудочным соком. Мы прилетаем на место скорее, чем перевернутся страницы альбома, чем тонкие пальцы напишут пылающим воском на столе слово "вечность", чем придется по душе раздирающая красота чистота ночного звучанья рулады цикады и светлячки.

Мы прижимаемся друг к другу животами и клювами и наши крылья сплетаются, в высокой горнице над обоими частями горизонта недлинные ночи, недлинные дни, недлинные тени, недлинные длины, по телефону, телеграфу и по пневматической почте получаем таблицы имен. Кто быстрее и более точно улучшенных летных? Чьи так стройны ряды и внушающ почтенье полет? В ровный круг посмотри и ты уже видишь ответ - этих глаз немигающие океаны глядящих совместно и знойно, угрюмый, тяжелый, мрачноватый падёж из вечно молчащих глубин бесконечной вселенной, рисунок на ее пленительной ткани, льющийся, как вулканов огонь и перекипающий через край гортанной ночи, хобот которой снует, стучится в окно, пьет из реки, разбивает асфальт, открываясь везде.

Открываясь везде, чтобы выпить и съесть, унести и отдать, отскоблить от когтей присохшие части плотей и кусочки глазниц, ровной стаей из двух и шестнадцати украшается круг; мы не нуждаемся в голоде, чтобы с жадностью пожирать, и выпьем безвкусных кровей без того, чтобы не упиваться слюною друг друга всю ночь на пиру и крепким раствором, слизывая с утра алтарей и огней.

О как играют улыбки при слушаньи просьб, до которых мне нет никакого дела. Разве стал бы кто-нибудь провожать трупов в загробное царство, если бы не полетать совместно с подругой. Разве любить кого-то иль что-нибудь на земле, под землей и на небе, если не любить ничего и знать только и исключительно симпатию от изобилия общности интересов и тонкого вкуса жертвоприношений. Я клюю все ваши тупые безмозглые мысли, выворачивающие ваше бессилие наизнанку, как поступила бы любая безупречная функция, наделенная клювом, я разбиваю ваши головы - потом птица рядом со мной разбивает другие головы - вслед за тем я снова разбиваю головы, и это продолжается, пока между нами существует определенный консенсус.
Сегодня встретили гигантскую ядовитую змею



Она плевалась ядом и нам потребовалось использовать магию, чтобы обойти ее. Разумеется, мы не могли прибегнуть к истинной асурической магии, которая тотчас уничтожила бы все прелестное однообразие воплощенной вселенной, и потому, обратившись к владыкам, просто запросили временного уменьшения размеров змеи и ее скорости на случай, если ей вздумается преследовать нас. Когда змея уменьшилась, мы попросили световую собаку использовать силу гипноза, которой та обучилась у индийских факиров-усмирителей змей.



Обойдя змею, мы отозвали собаку и напали. Змея, пребывавшая в трансе, побоялась ужалить нас, и мы без труда намотали ее себе на шею - когда она стала увеличиваться, планируя задушить нас, ей довелось сделать одно любопытное открытие, снова повергшее ее в длительную дрему, в коей она и пребывает сейчас, трижды обернутая вокруг нашей знаменитой синей шеи.
Как уже неоднократно разъяснялось, во время грозы мы выходим на променад со специальным устройством, представляющим собой громоотвод телескопической конструкции. Поднявшись на плато поближе к грозе, мы раздвигаем конструкцию и поднимаем ее над собой с тем, чтобы молнии приятно подзаряжали нас и создавали неповторимое ощущение искорок на коже.

Нынче, однако, выяснилось, что грозовик, который сидит на так называемых хоботах грозового облака, использует аналогичную конструкцию, опуская ее почти до самой земли.

"У меня есть мечта, - объяснил он, - поймать когда-нибудь вьющуюся колею, оставленную трактором в пшеничном поле."

Мы удивились и спросили, неужели это так трудно, что требуется долго ждать, пока не наступит "когда-то", иными словами, полагаться на волю случая. Грозовик объяснил, что для него колеи это то-же самое, что для передвигающихся по земле безволосых обезъян-мутантов молнии, и поймать колею считается большой удачей, в особенности ценятся необычные колеи и убегающие с неизбывными изгибами, например, совершенно прямые на всей протяженности, но пикантно огибающие мачту высоковольтной линии, выгибаясь в таком месте всего на десяток метров.
Обработка камня издревле рассматривалась как способ отнюдь не увековечить нечто преходящее, а трансцендировать видение субъект-объектных связей, констатировать присутствие знака вне тех измерений времени и пространства, которые присущи данности воплощенного мира, в общем и целом это было нужно для того, чтобы подтвердить континуальность онтологии через реактуализацию. Камень в этом отношении аналогичен огню, воздуху и воде, обработка которых означает достижение порога и переход в иную размерность. Сходным образом Иоганн В. фон Гете планировал использовать фотографию, которую рассматривал как обработку света, но, как это часто случается, популярность обрели лженаучные теории, рассматривавшие иллюзорный блеск в качестве собственно света, который на самом деле столь-же черен, как без пошлого и вульгарного блеска бесцветен и благородный диамант.

Под обработкой камня понимаются отделка его в качестве миниатюрной и гигантской скульптуры, равно как и нанесение на него рисунка. Относительно последнего ныне бытуют определенные ложные представления, не могущие быть ничем, кроме как плодами невежественной фантазии. Так, например, считается, что, нанося иерограммы на камень, древний человек "невольно" старался упростить задачу (эта точка зрения свято уверена в том, что древний человек "торопился"), его инструменты обуславливали упрощение форм, появление угловатости, поэтому вместо круга он выбивал квадрат, вместо мандорлы ромб и т. п., что позволяет исследователям делать довольно странные обобщения, выходящие за грани самой смелой компаративистики. Помимо огульного смешивания семантики (напр. круга и квадрата), делаются уверенные и никоим образом не соприкасающиеся с реальностью и какими-либо фактами предположения, быстро превращающиеся в общепринятые аксиомы, что демонстрируется Вигером (Chinese characters, their   origin,   etymology,  history, classification and signification), который считает, что на бумаге древним китайцам было писать столь-же трудно, как на камнях. Вигер ни на секунду не сомневается в верности теории трансформации (теории в своем роде не лишенной прелести и интересной как медитативная канва для изучения палеолингвистики и энохианских диалектов), что и придает ей "статус достоверности". Между тем, "старые" и "новые" "написания" иеролглифов являлись двумя параллельными письменностями, существование которых никак не связано с трудностями, от которых писцы никогда и не страдали, точно также как оленевод никоим образом не мучается оттого, что водит оленей.
  Пленочные камеры Цифровые камеры
Использование ч/б носителя информации Опционально Опционально
Ручная установка экспозиции и фокусировка Да Да
Поиск мотива через видоискатель Да Да
Осуществление снимка Да Да
Невозможность на месте проконтролировать результат Да Опционально
Смешивание реактивов Да -
Необходимость темноты Да -
Проявление пленки путем мерного покручивания рукоятки Да -
Просушка пленки Да -
Смешивание реактивов для печати Да -
Необходимость красного света для печати Да -
Проецирование негатива на бумагу Да -
Чувство тайминга Да -
Проявление бумаги Да -
Фиксирование снимка Да -
Необходимость проточной воды Да -
Высушивание снимков Да -
Необходимость принтера для нанесения снимка на бумагу - Да
Возможность уничтожения результата Да Да


Таким образом мы видим, что, как уже стало ясно в результате предварительных исследований вопроса, ритуал, присущий созданию "традиционной" фотографии, полностью устранен в цифровой, а именно, это ритуал проявления черно-белой картины мира из ничто, причастность чему является для фотографа возможностью, из чего, конечно-же, не следует, что всякий фотограф причастен именно так, как с нашей точки зрения инициант причастен реактуализации Сакрального. Для полноценного вовлечения в творение из ничто фотограф должен быть заведомо причастен ритуалу, а во время каждого указанного в таблице пункта производить рецитацию космогонического текста - в лучшем случае это должно выполняться не одним фотографом, но группой с ясно определенными функциями, что характерно для традиционного ритуала. Мы говорим "традиционного", а не "архаического", поскольку как в высшей мере архаический ритуал рассматриваются ритуальные действия шамана, не зависимого от ассистентов из числа воплощенных и субординированных ему представителей своего рода (за исключением, возможно, ученика, который, однако, не столько "ассистирует", сколько повторяет то-же, что повторяет сам шаман, ища у того поддержки в некоторых практических вопросах). Таково идеальное положение вещей с фотографией - как если бы ее результат фактически позиционировался как подлежащий немедленному уничтожению (на уровне сознания участников креации) побочный продукт.

Однако, как мы показали и как наглядно демонстрируется повседневностью, фотографии не уничтожаются и всецело служат одной задаче - документалистике. По-сути дела у них нет никаких других функций, этим объясняется полная ненужность того жанра фотографии, объектность которого может быть в любой момент и в полной мере сгенерирована воображением и ощупана пальцами, попросту - смоделирована, наподобие того как моделируется всё. Фотография служит (как и любая документалистика) опорой и доказательством совершенно бессмысленного, в чем и состоит ее единственая прикладная, равно как и высшая польза. Впрочем, в случае цифровой фотографии можно усмотреть некоторое количество пробелов, освобождающих фотографа от содействия повышению статуса этой совершенной бессмыслицы, иными словами, она позволяет пересмотреть сложившиеся взгляды на нужность ритуальной верификации того, что и так воплощено. Дело в том, что совершенная бессмысленность является верифицированной и поддерживаемой общественным договором констатацией данности как самобытного явления. Однако, в то-же время предположение данности как зависимого явления чревато катастрофическими последствиями. Когда фотограф предлагает вам соучастие в ответе на вопрос, куда ползет и чем движима случайная, никому не известная улитка в гламурном кадре про улитку, это соучастие в катастрофе.

Следует заметить, что именно в ключе констатации и необходимости реактуализации данности в наши дни принято интерпретировать относительно древние сакральные тексты. Этот предвзятый подход, разумеется, идет рука об руку с антитрадиционной концепцией прогресса и улучшения. Однако фактически тексты апеллируют исключительно к инстанциям и константам, фигурирующим в сакральном пространстве и времени; для ритуала Риг-Веды имеет значение только Сакральное, применимость-же к профанным ситуациям становится следствием того, что весь мир является импринтом одной или нескольких протяженностей мира богов и демонов.
Мы указали на решительный отказ души лиц творческой ориентации трудиться, и этот вопрос действительно актуален в наши дни, когда фото- и -видеопродукция стирает грань между профессионалом и любителем, полностью устраняя при этом значительную часть так называемых промежуточных шагов, могущих рассматриваться как ритуал, побочным и второстепенным "результатом" которого является фотография - это подготовка к съемке и съемка "вслепую" без возможности немедленно оценить кадр, проявление фотопленки и печать снимков, сами по себе слагающиеся из целого ряда последовательных "рутинных действий", за отсутствием всего этого фотография превращается в штамповку готовых результатов ради них самих.

Желание трудиться мы рассматриваем именно в аспекте ритуала, а конечно-же не в смысле неналичия у фотографа навыков рисования. Как живописная картина, так и фотография ценны исключительно как ритуал (для живописи это ритуал нанесения красок или выкладывания рисовых зернышек, для фотографии-же - ритуал проявления и печати) и после создания должны подлежать уничтожению - стиранию либо из памяти художника, либо с лица земли. В случае отсутствия в фотографии какого-либо ритуала, фотография и фотограф являются полной бессмыслицей. В случае-же, когда фотограф придерживается традиционных фотографических устоев и совершает полный цикл работы над снимком, мы полагаем, что ему это зачем-то нужно, осмысленность-же самой фотографии можем оценить исключительно на основании общего опыта и единства интересов.

Говоря об устранении промежуточных шагов, нельзя не обратить внимание на одно небезызвестное явление, связанное со съемкой, а точнее с малоустранимым взглядом через объектив или жидкокристаллический экран. Этот феномен заключается в значительном изменении состояния сознания в процессе вышеуказанного взгляда. Смотрящий через видоискатель фактически становится наблюдателем, не идентифицирующим себя с самоососознаванием, которое перемещается в пространство между глазом и окуляром; его функции редуцируются до ограниченного набора необходимых - такой-же набор функций характерен для охотящегося хищника и даже для собаки. Тем самым человек превосходит собственно человеческое состояние. Профанная выгода от такого превосхождения весьма сомнительна, и не будучи причастным регулярному ритуалу, человек вряд-ли воспользуется опытом дезидентификации.
Всякая визуальная картина, будь то фотография или живопись, наделена важным отсутствием, которое должно подразумевать присутствие. Живописная картина намечает определенное отсутствие засчет некоторого набора приемов, которые сходны с литературными, упор может делаться на совместный или общий опыт, посредством которого живопись пытается указать на отсутствие сущностного благоухания, это является ее первоочередной задачей - ведь в изображении богов более всего недостает аромата их кожи, тогда как звуки, могущие сопровождать композицию, по-сути дела не являются ее структурными компонентами.

В фотографии дело обстоит совсем по-другому - отсутствующим компонентом в ней является на первый взгляд лишь звук (являясь вторичным по-отношению к сущностному благоуханию - как сам звук спхота секундарен относительно своей базы или своей протяженности, он тем самым демонстрирует и изначальную вторичность фотографии как метода), это совокупность звучаний ветра в пейзажных снимках, шелеста травы или журчания рек. Однако фактически в фотографии отсутствует та самая фотографическая точность, которая подразумевала бы наполнение картиной всего поля зрения. В виду этого отсутствия гармония картины не может быть дополнена присущим ей звуком, отсутствие которого непропорционально отсутствию изображения. Этим фактом должна объясняться неприязнь, да даже отвращение, которое вызывают пейзажные снимки - тем сильнее, чем художественнее они выполнены и чем больше в них, помимо прочих самолюбовательных приемов профессионализма, гламурно охваченного диапазона освещенности. На самом деле профессиональная фототехника делает это почти без участия фотографа, бытие которого лишено смысла, также как лишены смысла и все лица творческой ориентации, делающие что-то "просто так" - а в действительности, конечно, это не "просто так", а заради тупой своей и мерзостной душонки, которой лень трудиться и оттого молит она вас изумиться тонкости художественного взгляда ее, запечатленного на помойном ведре, коим я является фотография.

Как мы уже указали, задачей живописи и фотографии является точное описание отсутствующих божественных атрибутов - и пейзажная фотография с этим не справляется. Мы рассматриваем ее исключительно как попытку демонстрации богов, владык стихий, сил и духов. В любом другом контексте она лишена смысла даже с учетом того, что не справляется с основной и единственной своей задачей.

Метки

Latest Month

Сентябрь 2008
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow