Он проснулся затемно и прочитал заклинание, поднимающее тело и придающее ему ту специфическую живость, свойственную почти каждому из тех, которых собирательно называют "прохожими" и видят их на различных фотокарточках, а также по телевизору. За завтраком он продолжил анализ энохианского слова, начатый еще во сне, и за этим увлекательным занятием застигло его восходящее солнце, которому он сдержанно кивнул, прежде чем приступить к ритуалу утреннего жертвоприношения. Прочитав "ушо учхати", он задумался о том, насколько многого еще не знает о существах, населяющих эти миры, и о явлениях, и подумал, что если изучение материала пойдет и дальше такими темпами, то ему суждено остаться бессмертным, потому что смерть выбирет лишь достигших слишком большого знания, и ни разруха, ни мор не могли коснуться того, кто не узнал окончательного пароля. В девять пополуночи он вышел на связь с исчадиями ада, позвонившими ему из подземелья и запросившими аудиенции. Он велел им прийти на условленное место в лесу, что начинался за стенами особняка, и повесил трубку, а сам стал собираться в путь. Ему могли потребоваться гоетические печати и, произнеся нараспев несколько имен, он наконец остановился на двух и аккуратно засунул их в портмоне. По дороге к месту встречи он решил навестить лесника, сторожившего у кордона, на который давеча было совершено нападение. Участвовавшие в акте вандализма лесные потянуки орудовали, по-всей видимости, не одни, в упавших деревьях чувствовался почерк полуденных опаляющих порывов ветра, которые обычно избегают лесной прохлады и неуверенно чувствуют себя в замкнутых пространствах. Очевидно, у лесных обитателей была веская причина на то, чтобы оплачивать услуги ветров, но из лесника до сих пор не удалось выудить ничего, что способствовало бы раскрытию этого непростого дела. Казалось, старик чего-то намеренно утаивал, впрочем, версию о его сотрудничестве с хулиганами скорее всего можно было сразу-же отвергнуть. Так или иначе, нанеся этот удар, потянуки должны были надолго залечь на дно, чтобы восстановиться, и сегодня спокойствию ничего не угрожало.

Лесник уже успел прибраться вокруг КПП и упавшие деревья, смявшие шлагбаум, как если бы тот был из бумаги, теперь были аккуратно распилены и сложены у стен сторожки. Сам лесник держался бодро и ничем не выдавал своих опасений, если таковые у него были. Приветливо кивнув леснику, он перешагнул через сломаный забор и углубился в лес, по памяти вполголоса читая Законы Ману. Он был уже почти на месте, как вдруг внезапно замер с занесенной ногою, словно вспомнив нечто очень важное, что могло бы тревожить его с самого раннего утра. Ночью, насколько он мог восстановить хронологию событий, его постигла полная амнезия, ввиду которой он затруднялся припомнить свое имя, происхождение и положение в обществе. Такое, право-же, редко случается и нельзя сказать, будто он знал, чего следует делать в таких ситуациях. На всякий случай нащупав ладонью эфес сновиденческого меча, он вызвал телохранителя и продолжил путь.