Группа сотрудников WaffenSS провела реконструкцию известной деревенской резьбы по дереву Papstesel

Древнейшим общегерманским наименованием ночного привидения является mara - англ. nightmare, голл. nagtmerrie, дат. nattemare, фр. cauchemar. Мы имеем здесь дело с древнейшим протоиндоевропейским корнем, широко использовавшимся для обозначения конкретного рода демонических существ, встретить которых в особом состоянии дремы была возможность не только у специалиста, но и у рядового представителя нации, и несмотря на то, что тот не был способен контролировать условия подобных встреч, а оказывался гостем на малоизвестной ему дороге, существовала традиция просвещения, благодаря которому человек мог не теряться перед лицом неведомого, а вести себя уважительно, руководствуясь определенным набором инструкций.

Коренной перелом, сопровождающийся прерыванием традиции, произошел в эпоху европейского средневековья и наиболее ярко выразился посредством замены в немецком языке родового имени мар родовым именем эльфов (Alb). За окончательное фиксирование этой хоронзониады надо благодарить, прежде всего, И. В. Гёте, потому что он считается одним из "отцов" современного немецкого языка.

Попытки некоторых исследователей оправдать данную подмену структурным родством эльфов и мар представляются весьма сомнительными, потому что нельзя делать выводов о настолько близком родстве лишь на основании непринадлежности их обоих к роду людей. И тем более неправомерно - и в известной мере опасно - говорить о родстве, не принимая во внимание субординацию, определяемую на основании целокупного ряда фактов (нельзя пытаться дефинировать ее напрямую, точно также, как в случае лесных жителей нельзя было бы говорить, что они подчинены демонам океана - это не сочеталось бы со здравым смыслом уже потому, что демоны связаны с океаном опосредованно, а в полной мере океанскими могут быть только владыки океана и его жители).

Подмена и смешение альбов и мар привела к тому, что разница между нечеловеческим народом (автохтоном земли) и демонами (в конкретном случае движущимися по пересекающимся с автохтонами земли путям) утратила свое значение, что, впрочем меркнет в свете неуважения и к тем и к другим, которое возобладало в лишенных просвещения людях. Излишне подчеркивать, что современный человек по существу не отличает указанные роды и от архонтов, иными словами, демоны, архонты, боги, малые нечеловеческие народы не только не различаются в лицах, но и представляют собой один общий образ.

В древнеисландском языке демоны обозначались словом "troll", которое по своему значению (ср. корень tr) близко к mara и merr, но мы не видим абсолютно никакого смешения с образующим свою семантическую группу понятием alfr. Если бы еще недавно, несколько столетий тому назад, кто-то начал утверждать, что mara это alfr (и наоборот), его высмеяли бы, однако уже сегодня на серьезной основе могут проводиться исследования, в которых вслед за цитатой про принадлежность некоторых высокопоставленных участников Дикой Охоты к роду троллей (а именно, мар) последует пространное суждение об их эльфийской крови, а женитьба героя на эльфийке с академической удалью назовется не проявлением экзогамии, а конкубинатом с суккубом.

Русский писатель М. Булгаков, автор блестящих "Записок юного врача", написал еще одно любопытное произведение, знакомое современному россиянину по художественному фильму "Собачье сердце". В этой работе предпринимается попытка переосмысления извечной этической проблемы ответственности за гармоничное сосуществование в рамках двух различных дискурсов, за их столкновение и вытекающие из этого элементарные необходимости, как например в случае сожительства с млекопитающим необходимо питать кого-либо его молоком, а в случае плотоядного, нужно обеспечить съедобную плоть.

Самым простым выводом из работы М. Булгакова является постулирование рабочей гипотезы, согласно которой, "поведение, приемлемое для собаки, нетерпимо, если оно практикуется Шариковым". ОДнако уже сама легкость такого вывода должна указывать на его неправомерность или в лучшем случае фрагментарность. На это-же указывает и результат, к которому ведет подобный подход - герои произведения отказываются от цивилизованных методов взаимоотношений и заканчивают полицейской акцией нейтрализации Шарика, расписываясь в своей полной несостоятельности. В какой-то мере на аналогичном сценарии основана знаменитая кинолента "Species", в которой, однако, ученые не повторяют ошибок М. Булгакова и заключают призванное существо сразу в женскую форму, которую проще контролировать.

Есть в произведении Булгакова, в противность прекрасному кинофильму Species, весьма амбивалентный дополнительный подтекст ненависти писателя к простому народу, образ которого передан фигурой Шарикова - воплощенного антиповедения. Булгаков закладывает в свою работу тревожный и вместе с тем полный оптимизма прогноз относительно исцеления, которое станет возможным после периода интенсивной разрухи. Практикуя разруху вслед за Шариковым, герои "Собачьего сердца" достигают порогового состояния и впадают в ярость, дающую им силу удалить культурантропологическую порчу, захватившую Шарика. Но, как мы сказали выше, такой подход является контрпродуктивным.

Если вы что-то вызвали и оно является гибельным для вас, извольте от него и погибнуть. Все остальное является нарушением профессиональной этики. В этом отношении фильм Species сильнее отдален от голливудских канонов хэппи-энда, чем "Собачье сердце", и демонстрирует куда более пристойную картину, ведь в нем погибает один из руководителей проекта, в то время как главная героиня не только достигает намеченного, но и обманывает* группу ликвидаторов, в результате чего вся человеческая раса становится обреченной на истребление в течение года.

*В имеющем чисто академическую значимость кинофильме Species II наглядно показано, каким образом у представителей высшей расы регенерирует утраченная голова.