На голых ветвях появляются так называемые живые вербные окатыши. Я говорю "живые", обязательно оговаривая это структурным компонентом "так называемые", поскольку не верю в жизнь, но хочу, тем не менее, выразить то, что в языке обозначается адекватно понимаемыми для всякого дискурса словами.

Итак, верба сразу-же живо напоминает мне какую-то хлопчатую материю, но я сразу отмечу, что требуется поистине долгое загрязнение ума, чтобы вытолкать из него прочь культурантропологические коннотации, которые у нас, к-сожалению, в большом ходу, после чего с силою приступать к рассмотрению явления.

Я не нахожу ничего удивительного в том, что вербу издревле ассоциировали с наступающей весною, но что-же такое весна в нашем понимании? Она, естественно, базируется на каноне, на Догме, ибо без такой базы ничего не могло бы называться существующим, а значит его не было бы нигде и никогда. Весна, согласно учению Чандаяны, базируется на протоиндоевропейском корне УШ, и, кстати говоря, в современных европейских языках используются эвфемизмы для обозначения весны, но эвфемизмы значительно более нового происхождения, нежели собственно слово "весна" и его эквивалент в санскрите. Весна обозначает своеобразный период в годичном цикле празднования Нечистой Девы, когда та совершает весенние дела, то есть, пробуждаясь около полудня, выходит на балкон.

Когда-же она спускается с балкона, облачившись в бездну и расправив крылья, то на этом этапе онтогенеза существует целый ряд причин, почему верба истово транслирует эту иероглифическую картину. Согласно кводативной гносеологии, верба неизбежно транслирует как конституцию самой Нечистой Девы, так и объект ее видения. Итак, она спускается и естественным образом видит Печь Первотворения, из которой валит дым, и невзирая на то, что он валит всегда, ключевую роль имеет корреляция с актуально производимым делом, то есть когда она видит это. В проявлении определенной периодичности усматривается некоторое несовершенство тварных миров, не обладающих качеством воспроизводящих единовременность, что следует из строгой ограниченности пространства, потребовавшейся для его организации, но могущих последовательно воспроизводить статичные снимки с целой картины. Можно даже заметить, что на витках моста творения (который могучей спиралью возносится из центра Наэрго вертикально вверх) присутствуют небольшие круги или сферы из дыма - это собственно и есть вышеназванные миры - становящиеся прототипом для вербы.

Таким образом, верба чудесным образом воспроизводит значительную последовательность статичных снимков, оставаясь, однако, в строгих типологических границах, если не выходить за рамки классического метода интерпретации, однако я уже отметил, что верба живо напоминает хлопчатую материю, а значит и хлопчатую юбку, это раз, - пудру, это два, и всем видом своим она напоминает некое благоухание среди безвидной тишины запустения, это три. Надо особо отметить, что благодаря интеллектуальной дисциплине я абсолютизирую символ, дабы показать его перспективы, что не должно служить поводом для тех глупцов, которые с пеной у рта постараются представить мост творения вербой, вокруг которой ничего нет, на что, якобы, указывали слова о тишине запустения.

Когда-же она, вооруженная гребнем для волос, спускается на относительно твердую почву, в которой оставляет лунки при помощи копыт, к ней подходит так называемый труп, поставленный сторожить у реки. Удивительной особенностью его является полная неразбериха в компоновке внутренних органов, например, в груди может обнаружиться мозг, а в голове еще одна голова. Несмотря на то, что мы уже постепенно удаляемся от вербы и находимся на пороге майских праздников, надо заметить, что труп в руке держит железный ключ от Печи, потому что Нечистая Дева собирается пройти по мосту, а трупы работают на нем смотрителями площадок. Они составляют обособившийся род Пожирателей Сознания и многие именно их эксклюзивно называют демонами либо ангелами, в зависимости от личных симпатий. На самом деле сходство с трупами это чистое совпадение и они никогда не жили, а произошли из болот дельты, как и все Пожиратели.

Раскаляясь добела, она горит как тысяча Печей, но тем не менее принимает ключ из рук трупа.

К юго-востоку от сапфировых чертогов, много южнее мертвоточащей открытой раны черного креста и на одной с ним стороне реки лежит область Наэрго Р., раскинувшаяся вокруг сребренноморской впадины, конечно соединенной как с рекою, так и с раною креста каналами, и во языцах называется та область миром парадигм, чрез который, оказывается, проложен серпообразный путь к мирам воплощенной дремы существ Хаоса, таким образом являясь одним из известных путей сообщения между Наэрго и этими странными висячими "садами" - как известно, другие два знаменитых пути лежат через Эллеонерго и через спиральный мост творения. Донна Анна объясняла, что мир парадигм получил свое текущее название с легкой руки некоторых очарованных странников, часть из которых была навсегда поймана в Наэрго Р., превратясь в смотрителей. Донна Анна дала точное определение этой области как хранилища метаисторических атракционов, воплощающихся отсюда в миры творения - разумеется, в адаптированном, но сохраняющем базовые характеристики, виде. Я увидел здесь Бостонское Чаепитие, о котором писал ранее, и Хрустальную Ночь, на своем опыте постигнув нескромное очарование этих диковинок - взглянув на них единожды, вы испытываете соблазн искренней заинтересованности, приковывающей к месту. Чаепитие занимает довольно обширную территорию моря и суши, представляя собой для взгляда изнутри замкнутую вселенную, основными константами которой являются расположенный над гладью вод столб, являющий собой излияние чая, и лежащие на берегу фигуры, жадно припавшие губами к воде. Хрустальная Ночь в свою очередь целиком состоит из кристаллических звенящих структур, по которым мигрируют находящиеся там сознания, гомогенные со звоном. В Наэрго Р. сохраняется почти стерильная чистота, подобная пустоте совершенного ума, взирающего в конкретном случае на одну и только на одну вещь или одно состояние группы вещей. Поэтому так называемые малые парадигмы, проявляющиеся как устоявшиеся образы, здесь полностью отсутствуют, и даже вооружившись металлоискателем и увеличительным стеклом, не отыщете вы деревьев, на коих вместо плодов растут какие-нибудь пальцы и в ветвях которых чарующе поют.

Пока мы осматривали атракционы, я заметил, что за мной следят, и не забывал отмечать на карте маршрут этой наглой фигуры, пытавшейся слиться с тенью за киосками билетера и теми ларьками, где с лотков продавали раскаленную добела умопомрачающую болотницу, с пылу с жару, добываемую тут-же из-под земли. Я сказал моей спутнице, что собираюсь ненадолго отлучиться, и та молча кивнула, бросив на меня мимолетный взгляд, понимая, куда я намерен пойти и зачем, и зачем достаю из саквояжа раффлезию, раскладываю ее на асфальте. Издревле я использую мою раффлезию для того, чтобы при помощи бейсбольной биты приласкивать доведенных до безумия ароматом цветка и наклонившихся над ним. Тем самым я привык сокращать производственные затраты, например, чтобы найти источник заразы и с его помощью уничтожить отдельно взятую нацию, мне не надо куда-либо идти. Источники сами следуют за мной, считая, что происходит это от великого ума. Лишь один раз это чуть было не закончилось потасовкой - когда я забыл про одну из сторожевых башен, окружающих меня на моем смертенном пути. Башни полностью скрывают меня, и тогда раффлезия принимается за целевой объект.

Усть-Темноводск, знаменитый город, построенный на болотах. После тяжелого и продолжительного марш-броска, в ходе которого мы потеряли до четырнадцати тысяч единиц бронетехники, остатки отряда, следуя трамвайным колеям, достигли окраин. Здесь расстилались окраины Усть-Темноводска, совершенно пустые, в которых нет-нет да кричала ночная птица или выла гиена, почуяв возможное гибельное в топях, подернутых кисеею фата МОРГАНЫ.

О не все, о нет, не все и не каждый узрит очертания маковок и шпилей Усть-Темноводска, ибо даже птица, совершающая свое последнее турне, выпучиваясь всеми ее глазами и сколько ни топорща взмочаленные перья хвостов ее и крыльев, глотая туманные клочья, производя хватающие движенья когтями, нет-нет, о не всегда глаз ее окажется столь незамутнен, чтобы приоткрыть, как сказал бы развалившийся в кресле с чашечкой горячего шоколада ученый, приоткрыть примерный горизонт событий, на КОТОРОМ стоит и стоять будет Усть-Темноводск.

А эта река называется Тьма, она та, что протекает в середине. Если посмотреть на карту, любезно начертанную на крыжечке энохианской пудренницы, она та, что представляет собой наиболее вероятный центр композиции, невзирая на возможное смещение так называемых сторон света вокруг нее и на то, что сама она бывает сворачивается в круг. Какой Ужас бывает на закате дней моих прибыть к горизонту событий, неся на плечах Ослицу Трех Горизонтов, взирающую сладострастно. У ней в доме, который так и называется - Дом Рогатой, [часть таблички с текстом оплавлена]

Глядя на неприветливые, почти чуждые существованию улицы и проспекты Усть-Темноводска, несложно предположить, что судьба приводит сюда не для поисков... Странно было бы вообразить, что нашелся бы желающий спрятать похищенное в столь чуждом месте, чуждом, в-частности, состраданию, а ведь именно сострадание места дозволяет оставить сокрытое в нем. Место, не сочуствующее вору, едва-ли окажет ему услугу. Однако почти неприкрытый Хаос отнесется скептически к игре в наперсток и кубик. Усть-Темноводск стоит - если он и правда стоит (а не висит или лежит) - на границе так называемого срединного Бесконечного Нечистого Хаоса, он настолько очевиден в своей стройной академической Чистоте, что не подойдя вплотную к нему, невозможно и подумать, что в этих запретных, едва-ли не запредельных областях еще что-то бывает, кроме безвидных болот, источающих бурю наслаждения для всех существ.

Апропо существ, я видел их, стоящих на набережной Тьмы, обращенных всегда в одну сторону с широко раскрытыми глазами. У них не было спин, ибо они пребывали в точности на примерном горизонте событий. Засмотревшись на величественные потоки Тьмы, я заметил, как моя спутница соскочила с моей шеи и, покачивая осиной талией, подошла к горизонту, а затем повернулась к нему спиной и со странной улыбкой запрокинула голову. Ее волосы упали в Нечистый Хаос, ее рога пронзили горизонт событий, ее копыта совершали условные знаки, и через уста ее выходил Нечистый Хаос, а из ее глаз сверкающие темные спирали, как у всех существ, и я невольно подумал, что, поистине, только глупец не отличит настоящее от ненастоящего и прельстится секундарными реальностями с их краткосрочными правилами... ммм... правилами и кодексами поведения, прельстится сознанием, забывшим, что такое разрушение и помрачение, прельстится, наконец, тенями, лишь отблесками чудесного суккубического стазиса, но никогда, никогда не подойдет, как это делаю я, чтобы обнять возлежащую на Нечистом Хаосе и вернуть нам обоим... ммм... возлежащесть на Нечистом Хаосе, поистине, вернуть возлежащесть на примерном горизонте событий и глядящесть... ммм... глядящесть.