Давеча мы ходили поправлять деревья, покосившиеся, а то и упавшие после смерча, который я вызывал, и расставляя подпорки, заметили группу дровосеков, расположившихся на пикник. Эта ситуация, кажущаяся простой, представляла собой серьезную этическую задачу, в ходе которой мне предстояло бы решить, во-первых, являются ли люди, будучи употребленными в пищу, той самой пищей этого мира, которая привязала бы к нему, во-вторых, является ли охота, ведомая под девизом УБИТЬ ЧТОБЫ СЪЕСТЬ, эквивалентом принятия пищи, в-третьих, является ли пища вкусная аналогичной ловушкой, как и бесвкусная, в-четвертых, является-ли бесвкусие развитием привыкания, появляющегося на фоне привязанности, или напротив вкус это развитие бесвкусия как выражения незаинтересованности. Вопросы порождали один другой, стремительно проносясь в моем сознании, подобном небесной вычислительной машине, и выстраивались в цепь, ибо я, разумеется, заранее знал финальный ответ, но не мог себе позволить отказаться от увлекательного мысленного процесса, подобного меду и искоркам блаженства, пробегающим вдоль позвоночного столба, тем искристее, чем более оттягивалось время, которому я велел подождать. И вот, наблюдая за тем, как время стоит и фигуры дровосеков недвижимы вместе с ним, а глаза их чуть тронуты первыми проблесками ужасного подозрения, я вместе с тем все острее ощущал нетерпение в выражениях лиц снующих вокруг, и поэтому обратился к ним с такими словами:

-Эти люди, - сказал я, - не заметили того, что вы, девочки, вашими чудесными руками не погнушались поправить в лесу ничтожную веточку и возвратить на место упавшее гнездо кукушки. Более того, дерево, которое вы вчера по моему бесстрастному совету подпирали прутиком, они сегодня уже спилили, сочтя его наполовину поваленным бурей. Это-ли не свидетельство того, что они бесвкусны для вас? Какой прок обволакивать их вкусной слюною и приобщать к вашему телу, вводя в святыню брюшины? Подуйте на них бесвкусным ветром, ибо всякий ветер для их преступных ноздрей лишен вкуса. Они не привяжутся ни к какому миру, ибо всякая пища пройдет через них, как сквозь молчащий воздух. Сами они тоже не являются пищей, и они не являются объектом охоты, но они являются объектом случайного подавления под ногами нашей благородной семьи, непреднамеренного, ни к чему не обязывающего прокалывания рогами, рисующими на земле иероглиф ФЭЙ и МО, впрочем, для этого им надлежит случайно оказаться в нужном месте земли, а это так-же трудно, как в воздухе найтись невидимой фигуре.

-Но в противность, - продолжал я, - невидимым фигурам, есть видимые фигуры - создания магии, вашей и нашей Силы. Все, что не создано таким образом, является тем, чего вовсе, абсолютно, совершенно нигде не существует. Только существующее пахнет сущностным благоуханием.