Как мы уже неоднократно объясняли, для перехода в духовный мир используется огонь, в-частности огонь камина, а также пустота, которая по сути дела и является наиважнейшим элементом порогового "состояния", служа "катализатором", на базе чего основаны и некоторые примитивные техники, известные как техники "изменения состояния сознания". Разумеется, они не идут ни в какое сравнение с более комплексными разработками, лежащими в фундаменте теории и практики как субгравитонных порталов, так и порога самого черного тоннеля, однако нельзя отрицать, что и в этих случаях одним из компонентов является пустота, а именно, пустота изысканная, примером которой на бытовом уровне служат примитивные перфокарты, демонстрирующие возможности изысканной пустоты в определенной размерности и категориальности. Изысканная пустота определенных частот вибрации, люминисценции, запаха и в-целом всей смеси воздуха, воды и земли, а также изысканная пустота интенций, являются неотъемлемыми качествами кводативного метода, в котором всякое "когда" неотъемлемо от сказываемости "пустоты", из скромности окружаемой апофатическим ореолом, и открытие порога в конечном счете ничто иное как признак кводации, описываемый в разделе ее феноменологии.

Итак, мы показываем, что пороговое "состояние" и переход как таковой не только возможны, а неизбежны в любом месте, где есть что-либо похожее на протяженность. Протяженность является признаком движения и всякое движение происходит из имманентной энтропии вещества. Любое пространство столь-же приветствует переходы, как капилляр приветствует воду. Живые существа практически непрерывно мигрируют между мирами, что может быть очевидным только для мертвого существа, находящегося в тоннеле, пронзающем миры. Не находящееся в тоннеле, пронзающем миры, обречено блуждать в иллюзиях, в том, что называется "что называется показалось"; оно будет видеть за деревьями пейзаж, которого здесь не могло быть; из окна электрички наблюдать поле пшеницы на месте вчерашнего озера; миры могут быть подчас очень похожи один на другой; но так или иначе у него никогда не будет доказательств места своего нахождения. Даже когда все карточное строение рассыпется, ему можно будет безответно смеяться в лицо, ибо все его козыри были ничем иным как частями того, что в одночасье изуродовано до полной неузнаваемости. Остается только усомниться в том, что подобного осмеяния в лицо даже чисто теоретически можно дождаться, ибо возможности, открываемые практически бесконечными протяженностями, отнюдь не превышают чаши терпения. Превращение живого существа в самобытное после разрушения его условий бытования полностью исключено. Любое живое существо является функцией своего родового Предка.

Мы рассматриваем под определенным углом зрения частные случаи сознания, в том числе так называемых живых существ, которых иногда по-ошибке считают сказочными персонажами, сродни пикантным подробностям, с целью продемонстрировать возможности кводативного метода, субъект которого кроется в деталях и, разумеется, не раскрывается из них "обратно" без необходимости, тождественной его воле.

Нам пишут про так называемый персональный подход, который якобы входит в противоречие с неперсональностью функции Предка. Если живое существо, например человек, является лишь функцией, то это делает невозможным личное обращение. На самом деле дело обстоит несколько сложнее, и де факто мы не можем не констатировать совершенно однозначных признаков персоны (излишне останавливаться на том, что персона является эмуляцией, поскольку таковая должна быть прозрачна и целью своей полагает не саму себя, а эмуляцию именно персоны) в живом существе, сталкивающемся с проблематикой пороговых состояний, упомянутых выше. Мы полагаем это так называемой персональной функцией Предка и не видим ничего необычного в том, что идентичной функции может быть сколь угодно много в количественном измерении - вплоть до нескольких миллиардов совершенно идентичных функций. Всякая апелляция к такой функции естественно является персональной, а к функции статистов тем более персональной, поскольку последняя нужна только и исключительно в свете кводативной гносеологии. В этом свете нас и не интересуют собственно персональные функции, о которых достаточно знать лишь то, что их качеством является своевременное бесследное исчезновение, а интересуют только и исключительно определенные и совершенно определенные Предки с их космосом, персональность которого, разумеется, имеет мало общего с персональностью функций.

На голых ветвях появляются так называемые живые вербные окатыши. Я говорю "живые", обязательно оговаривая это структурным компонентом "так называемые", поскольку не верю в жизнь, но хочу, тем не менее, выразить то, что в языке обозначается адекватно понимаемыми для всякого дискурса словами.

Итак, верба сразу-же живо напоминает мне какую-то хлопчатую материю, но я сразу отмечу, что требуется поистине долгое загрязнение ума, чтобы вытолкать из него прочь культурантропологические коннотации, которые у нас, к-сожалению, в большом ходу, после чего с силою приступать к рассмотрению явления.

Я не нахожу ничего удивительного в том, что вербу издревле ассоциировали с наступающей весною, но что-же такое весна в нашем понимании? Она, естественно, базируется на каноне, на Догме, ибо без такой базы ничего не могло бы называться существующим, а значит его не было бы нигде и никогда. Весна, согласно учению Чандаяны, базируется на протоиндоевропейском корне УШ, и, кстати говоря, в современных европейских языках используются эвфемизмы для обозначения весны, но эвфемизмы значительно более нового происхождения, нежели собственно слово "весна" и его эквивалент в санскрите. Весна обозначает своеобразный период в годичном цикле празднования Нечистой Девы, когда та совершает весенние дела, то есть, пробуждаясь около полудня, выходит на балкон.

Когда-же она спускается с балкона, облачившись в бездну и расправив крылья, то на этом этапе онтогенеза существует целый ряд причин, почему верба истово транслирует эту иероглифическую картину. Согласно кводативной гносеологии, верба неизбежно транслирует как конституцию самой Нечистой Девы, так и объект ее видения. Итак, она спускается и естественным образом видит Печь Первотворения, из которой валит дым, и невзирая на то, что он валит всегда, ключевую роль имеет корреляция с актуально производимым делом, то есть когда она видит это. В проявлении определенной периодичности усматривается некоторое несовершенство тварных миров, не обладающих качеством воспроизводящих единовременность, что следует из строгой ограниченности пространства, потребовавшейся для его организации, но могущих последовательно воспроизводить статичные снимки с целой картины. Можно даже заметить, что на витках моста творения (который могучей спиралью возносится из центра Наэрго вертикально вверх) присутствуют небольшие круги или сферы из дыма - это собственно и есть вышеназванные миры - становящиеся прототипом для вербы.

Таким образом, верба чудесным образом воспроизводит значительную последовательность статичных снимков, оставаясь, однако, в строгих типологических границах, если не выходить за рамки классического метода интерпретации, однако я уже отметил, что верба живо напоминает хлопчатую материю, а значит и хлопчатую юбку, это раз, - пудру, это два, и всем видом своим она напоминает некое благоухание среди безвидной тишины запустения, это три. Надо особо отметить, что благодаря интеллектуальной дисциплине я абсолютизирую символ, дабы показать его перспективы, что не должно служить поводом для тех глупцов, которые с пеной у рта постараются представить мост творения вербой, вокруг которой ничего нет, на что, якобы, указывали слова о тишине запустения.

Когда-же она, вооруженная гребнем для волос, спускается на относительно твердую почву, в которой оставляет лунки при помощи копыт, к ней подходит так называемый труп, поставленный сторожить у реки. Удивительной особенностью его является полная неразбериха в компоновке внутренних органов, например, в груди может обнаружиться мозг, а в голове еще одна голова. Несмотря на то, что мы уже постепенно удаляемся от вербы и находимся на пороге майских праздников, надо заметить, что труп в руке держит железный ключ от Печи, потому что Нечистая Дева собирается пройти по мосту, а трупы работают на нем смотрителями площадок. Они составляют обособившийся род Пожирателей Сознания и многие именно их эксклюзивно называют демонами либо ангелами, в зависимости от личных симпатий. На самом деле сходство с трупами это чистое совпадение и они никогда не жили, а произошли из болот дельты, как и все Пожиратели.

Раскаляясь добела, она горит как тысяча Печей, но тем не менее принимает ключ из рук трупа.

В аспекте эволюции человеческого языка мы рассмотрим экзегезу корня UR, как это делал Кродхананда, беспристрастно разъяснявший фиктивность самобытности подавляющего большинства кажущихся таковыми корней, но в действительности сводящихся к одному из базовых протоиндоевропейских. В работе подчеркивается одна небезызвестная особенность языка, сохраняющаяся и по сей день в активном виде, а не как реликт, относимый к некоей далекой эпохе языкообразования. Эта особенность заключена в том, что смягчающаяся последующим гласным согласная Г неизбежно тендирует к редукции, например слог ГЙЕ полностью теряет Г и превращается в ЙЕ. Благодаря фонетическому письму, данная особенность рано или поздно фиксируется в лексиконе в виде самобытных корней, что особенно характерно для локальных версий языка, деревенского говора. Буква Г сама по себе представляет твердый вариант Х, употребимый с оговорками... Произнести Г значительно труднее, чем Х, и потому следующая из фонетической записи фиксация форм с Г неизбежно приводит к исчезновению Г в национальном языке. Кродхананда проводит исследование, в ходе которого указывает прототипический энохианский корень ГХРА как базу для модификаций, на которой возникает UR, а впоследствие и VR. Он убедительно доказывает, что и корень ЯР относится к этой группе. В современных языках по-прежнему можно обнаружить очевидные разногласия относительно данных парадигм. Так, даже в рамках одного языка сосуществуют как секундарная форма ЖАР, так и третичная ЯР; в рамках одной языковой группы сосуществуют UR и HUR. Итак, Кродхананда показывает сложную и внушающую благоговение эволюцию корня ГХРА, дающего, по самым скромным подсчетам, начало парадигмам Протяженности (УР), Динамики (ЧАР), Горения (ЯР), Делания (КР). Он предостерегает от обратной редукции, в соблазн которой впадают нерадивые ученики, решающие не изучать энохианский язык, а вместо этого сводить все понятия их собственного "языка" к минимальному набору лексем, и подчеркивает, что данное исследование предпринимается для разъяснения эволюции языка в мире людей, что составляет элемент кводативной гносеологии постольку, поскольку всякое дискурсивное разграничение субституирует манифестацию парадигматического сокрытия Нечистой Девы, инициируемого Семью Ульями.